Ни в одной стране, кроме постсоветских нет дач. «Там» люди, чтобы отдохнуть от городской суеты снимают виллы, бунгало… Причем в предыдущей фразе ключевое слово «отдохнуть»! Но только наши граждане с нетерпением ждут выходных — и после трудовой недели отправляются вкалывать на дачных сотках. Такая вот национальная забава… Но забавляются так не все — некоторые дачники предаются ничегонеделанию, используя труд родственников. Взять хотя бы нашу семью…
Семья у нас немаленькая: мы с мужем, моя мама Антонина Григорьевна и трое отпрысков: дочка Юля. Весьма толковая барышня двадцати лет. Восемнадцатилетний сын Никита и младшенький — четырнадцатилетний Ленчик. Традиция все выходные с мая по октябрь проводить на даче такая давняя, что никто даже не пытается ее нарушить. Мы выезжаем туда в полном составе. Муж садится за руль «девятки», рядом устраивается мама, сзади — я, Юля и Ленчик, а Никита сопровождает нас, будто высоких зарубежных гостей, на мотоцикле. Почетному эскорту полагается ехать сзади, но я нервничаю, когда не вижу сына на трассе, и он едет впереди. Иногда Никите надоедает «плестись», и он пытается оторваться от нас. Муж дает предупредительный сигнал, и сын сразу сбавляет скорость: если этого не сделает, потом последует контрольный сигнал — отцовский подзатыльник.
На даче каждый всегда занимается одним и тем же. Мама становится к плите. Толик, мой муж, наскоро перекусив, заявляет: «Ну, я пошел» — и к соседям играть в преферанс. Ленчик — за удочки и к пруду. Он ни разу не принес приличного улова, зато успевает на берегу нагулять вдохновение. Пообедав, до самого вечера сочиняет стихи. Насколько мне известно, все они посвящаются девочке Тане, в которую Ленчик влюблен с шестого класса, но никак не решается ей в этом признаться. Хочет написать шедевр, чтобы она, прочитав его, сразу все поняла. Но шедевры все не выходят, исписанные листки безжалостно сжигаются автором в костре, а Таня продолжает пребывать в неведении относительно чувств Ленчика.
Никита с утра до вечера валяется в холодке с каким-нибудь фантастическим романом. Юля (она учится на биофаке), переодевшись, бросается к своим любимым клумбам. Она разбила перед домом такие цветники, что все обитатели дачного поселка приходят посмотреть. Только у нас на участке не только клумбы — еще двадцать четыре плодовых дерева и грядки на четырех сотках. Отгадайте, кто из домочадцев занимается садом-огородом? Ах, вы уже вычислили?
Однажды, до седьмого пота наломавшись на даче, я решила: так больше продолжаться не может!
Всю неделю вынашивала план революции, а в пятницу созвала членов семьи на большое вече. Завтра мы едем на дачу, — объявила торжественно. — Все переглянулись: мол, чего бы подумаешь, Америку открыла! — Хочу, чтобы все было по справедливости.
продолжила я. — Голосуем. Кто за? Против? Воздержался?
За справедливость проголосовали я. мама, Юля и, неожиданно для меня. Ленчик. Толя и Никита воздержались. Муж осторожно поинтересовался:
Что ты имеешь в виду?
То, что несправедливо: одни вкалывают. А другие бьют баклуши.
Ну, можете тоже не работать…
Да? — возмутилась мама. — А чем. Интересно, вы питаться будете, если я не стану готовить? Ты же первый есть попросишь!
А дома захочешь соленого огурчика или клубничного варенья к оладушкам, — Поддакнула я. — А огурцы и клубнику кто-то вырастить должен.
Так что ты предлагаешь? Чтобы все на даче горбатились?
Предлагаю игру: хоть на день поменяться ролями. А кто чью роль будет исполнять, решит жеребьевка. Кто вытянет короткую спичку, с того и начнем считать.
Короткая спичка досталась мне. И я затянула детскую считалку:
На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной… Кто ты будешь такой? Говори поскорей, не задерживай добрых и честных людей… Итак, записываем: царь у нас Юля, царевич
Никита, король — Толя, королевич — мама, сапожник — я и портной — Ленчик. А теперь тяните! — Я поставила на стол шляпу с заранее заготовленными бумажками.
Первой жребий тянула дочка.
Царь! — радостно прочитала она и для наглядности водрузила на голову пустую металлическую конфетницу.
Ну, если каждый, как Юля. Вытащит свой «код», игры не получится!
Но начались сюрпризы…
Что? Мне готовить еду? — взвыл Ленчик. — Но я, же не умею!
Ничего, я подскажу, что и как. — Подбодрила бабушка. Она выглядела донельзя довольной: ей досталась бумажка со словом «Король», а, следовательно. Преферанс у соседей.
Рыбалка и стихи? — протянул Никита. — А что. Не самый плохой вариант. Это даже может быть прикольно.
Мужу по закону высшей справедливости достался сад и огород, а мне
лежание на траве с книгой.
Начнем игру? — спросила я субботним утром, открывая дачный дом.
Начнем! — закричала Юля, выхватила из багажника цветочную рассаду и помчалась к любимым клумбам.
Запросто, — хмыкнул Никита, перебирая удочки на веранде.
Леночка, я тебе в летней кухне на столе поверенную книгу положила с закладками. Не маленький, разберешься. Ну, я пошла. — Сказала мама.
Так больше не могло продолжаться: одни вкалывают, а другие развлекаются! Вот я и решила предложить своему семейству игру: поменяться ролями и посмотреть, что из этого получится. Результат превзошел ожидания…
Антонина Григорьевна, преферанс игра сложная. Вы же продуетесь в пух и прах! — не удержался от ехидной подначки Толя.
А ты думаешь, я только котлеты крутить умею? — не менее язвительно парировала мама. — А и проиграюсь, ничего страшного.
Ленчик, поныв немного, принялся все-таки за чистку картошки, Толя с видом великомученика отправился на огород собирать колорадских жуков с картофельной ботвы. А я легла на расстеленное под раскидистой яблоней одеяло и раскрыла книжку.
Никита, проходя мимо с удочками и ведерком в руках, вдруг нагнулся и посмотрел на обложку.
Эй, договорились же: правила не нарушать! Сейчас я тебе вместо этой лабуды свое чтиво принесу.
Я со вздохом проводила взглядом купленный накануне любовный роман и через минуту с не менее тяжким вздохом положила перед собой принесенный сыном томик. «Роберт Шекли. Рассказы», — прочла на обложке. Никогда не увлекалась фантастикой. Наверняка ерунда какая-то…
Можете не верить, но я так увлеклась, что оторвалась от чтения только спустя несколько часов, когда Никита вернулся с рыбалки и принес двух здоровенных линей. И сам их почистил. А потом Ленчик, который впервые приобщился к кулинарному искусству и неожиданно вошел во вкус, с удовольствием стал жарить рыбу.
Ты какие стихи обычно пишешь?
— навис над ним Никита. — Любовную лирику, что ли? Значит, надо что-то вроде сонета или текста для серенады… Ну, я пошел…
Когда я дочитала последний рассказ. день клонился к закату. «Надо у Никиты еще что-нибудь этого Шекли попросить. Здорово пишет!» — подумала я, сладко потягиваясь.
Ма, есть будешь? — спросил на удивление веселый Ленчик. — Я суп сварил. И рыбу пожарил. И мясо на шашлыки замариновал…
Сделай мне чаю. — попросила я и села на крыльцо. Просто сидела и смотрела на красный солнечный диск, зацепившийся нижним концом за соседскую крышу.
Кряхтя, приковылял Толя.
Устал? — участливо спросила я.
Спина сильно болит.
Это с непривычки. Садись… Хочешь, мазью поясницу помажу?
Попозже. Давай посидим… — Он обнял меня за плечи. — Как думаешь, урожай картошки хороший будет?
Никогда раньше это его не интересовало! Видно, борьба с колорадским жуком так повлияла…
Прибежал Ленчик с горящими от возбуждения глазами.
Мама, папа, Никита такие стихи клевые написал!!!
Жалко жечь… — огорчилась я.
Ты что, какое жечь?! Я их перепишу и Тане в почтовый ящик кину.
Сын, знаешь, как это называется? Плагиат чистой воды! — сказал Толя.
А я признаюсь, что их не я написал. Потом, когда она меня полюбит…
Подошли старшие дети, примостились на перилах, стали шептаться: Никита выспрашивал Юлю о какой- то из ее одногрупниц.
Последней подтянулась мама. Демонстративно помахала перед Толиным носом несколькими купюрами. «Вот! Двадцать семь гривен выиграла!» Она опустилась на нижнюю ступеньку, что-то тихонько напевая.
В воздухе пахло дымом костра, Юлиными лилиями, немного хвоей. К этим привычным дачным запахам явственно примешивался еще один — запах любви, дружбы, радости. Такой аромат и должен витать над каждой счастливой семьей.
И крыльцо, на котором мы сидели, было никаким не золотым, а самым обычным — деревянным, но на нем с лихвой хватило места для шестерых добрых и честных людей.
Отличная статья